О пропаганде

О пропаганде

О пропаганде

Попалось мне в Cети воззвание украинской девушки Христины к соратникам по Евромайдану, ко «всем, кому не страшно, кто готов понимать других и доносить свою позицию»: надо воссоединить почти расколовшуюся Украину! «Ещё вчера все наши силы были направлены на Майдан — сегодня мы победили. Нам теперь нужно мириться с теми, с кем эта тупая власть нас поссорила», а для этого нужно немедленно — немедленно! — собираться и ехать в Харьков и Днепропетровск. Из сбивчивого текста узнаваемо горит бледное большеглазое лицо юного романтика революции (Павка Корчагин или лучше Овод). С такими примерно лицами юноши и девушки и будут объяснять одурманенным жителям восточных областей, что мы-де «боремся не против русскоязычного населения Украины, а за свободу всего народа от российской власти!!». На этом месте я аж подскочил: Господи помилуй, какая ещё российская власть? Где и кто её там видел?

Может, Москва и хотела какого-то влияния на Украину, но мне об этом ничего достоверно не известно — едва ли девушке Христине известно больше. Скажем, про посла России в Киеве Зурабова за все бурные месяцы Евромайдана мы с Христиной смогли услышать только раз — в день, когда его отозвали для консультаций (про посла США мы оба слышали каждый день — и не по разу). Да, Москва с непонятным мне усердием поддерживала Януковича, но Янукович-то ещё усерднее её обманывал. Да, Москва и вправду давила на соседей — по газовым проблемам. Но похожа ли на власть над страной зацикленность на одном-единственном вопросе? Тимошенко, подписав газовый контракт с Путиным, загремела за это в тюрьму — это что, свидетельство кремлёвского диктата? Но Христина уже, наверное, доехала до восточных областей — и объясняет, свято веря в свою правоту. Едва ли объяснения возымеют серьёзный успех, зато сама эта девочка — свидетельство настоящего триумфа пропаганды. В этом отношении наши соседи безусловно преодолели советское наследие, у нас здесь сохранённое и приумноженное.

Речь о традициях восприятия пропаганды. Как в брежневские времена, так и теперь решительно никто из сколько-нибудь образованных людей не принимал и не принимает пропаганду очень уж всерьёз. Есть, конечно, и разница: тогда такое отношение скрывали, теперь не скрывают. Делят всё услышанное от родного государства на восемь, а то и умножают на минус один не только открыто, но и прямо-таки напоказ. Я не говорю сейчас, плохо это или хорошо, я констатирую лишь, что здесь так было — и так осталось.

А вот на Украине иначе: они в услышанное верят, а кто, может, и не верит, того не слыхать. Не впервые брожу я по украинским сайтам: не первый там кризис, не впервые интересно посмотреть, что они сами о нём говорят. Но такого поразительного впечатления украинские медиа прежде на меня не производили. На этот раз я выбрал один из киевских телеканалов — промайданный, как и все они, но не экстремистский — и время от времени его смотрю. Таких каналов у нас нет — по крайней мере, я не видел. У нас даже на самом выстроенном в одну шеренгу ТВ, будь то официоз или фронда, нет-нет да и мелькнут иные мнения и лица — пусть и в нарочито миноритарном представлении. На облюбованном мной киевском — ни-ког-да. Вы скажете, что инакомыслящих могли приглашать в промежутках между моими подключениями, но я не поверю: там все не просто согласны друг с другом по всем основным пунктам, но радостно согласны; приход иноверца взорвал бы студию. Нет, перемены на канале случаются: сначала была полная эйфория, а ко времени назначения нового кабмина заметную популярность обрело слово «катастрофа». Но радость единомыслия не блекнет; в частности, остаётся неизменной общая убеждённость ведущих и гостей студии, политиков и комментаторов, что Россия  их враг номер один, враг коварный и неумолимый. Аргументы в пользу этой аксиомы не приводятся, потому что не нуждается аксиома в аргументах. И раньше видел я в украинских медиа сколько угодно свирепой антироссийской и антирусской пропаганды, но такого дрожащего от искренности унисона прежде всё-таки не бывало. Само собой разумеется, все дежурные чурания («мы не против России, мы не против русских») на описываемом канале в нужные моменты произносятся, а «Хто не скаче, той москаль!» и уж тем более «Москалей на ножи!» на нём не кричат — они же интеллектуалы… Такое кричат люди попроще; те в телевизорах не выступают, а только их смотрят — не всем же быть интеллектуалами.

Понятно, почему они каждые пять минут требуют запретить трансляцию русских телеканалов («ежедневный укол в голову русскоязычным»). Не из-за того, что те говорят о Майдане, да и вообще об Украине, недостаточно восторженно, — это ж хорошо, когда тебя ругает твой супостат! — а из-за того, что говорят о ней мало. До последних дней, когда на Украине всё посыпалось и она заняла ведущие места в российском вещании, здешнее ТВ поминало её совсем не часто, а это невыносимый удар по базовой мифологеме: кто ж ты такой, если тот, на всё более злом отталкивании от кого ты строишь свою нацию, о тебе так мало думает?

Россию очень есть за что критиковать; наверно, её можно и ненавидеть, хотя христианам это, говорят, не рекомендуется. Но делать из фобии главную суть, извините, дискурса — как-то уж очень непродуктивно. Чужих к дискуссии они не приглашают — их право. Но не так уж много ума и честности нужно, чтобы самим спросить у себя: это Россия сделала так, чтобы Украина оказалась чуть не единственной страной мира, где экономика за последние двадцать лет не выросла? Это Россия заставила украинский «политикум» все годы независимости монотонно обсуждать одну и ту же проблему: на кого бы перевалить все заботы о собственном будущем — и хотеть в Европу? Это Россия избрала для Украины стратегию «ласковое теля двух маток сосёт» — стратегию, которая просто по законам природы не может кончиться иначе, чем кончилась для Киева? Ответы на подобные вопросы чрезвычайно просты, и нам не следует навязывать эти ответы нечужим нам соседям — пусть сами разбираются.

Источник Информации

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *